Поиск по газете

четверг, 26 марта 2015 г.

С того берега


Вся Россия на одном дыхании отметила годовщину воссоединения Крыма и России. Голоса всей материковой России совпадали с голосами жителей полуострова. Это были голоса радости, которые слились в одну праздничную симфонию – симфонию единой и великой России. Гордость охватывала всех нас за Россию, за ее исторические поступки, дела и величие. Одновременно на Западе и в других североатлантических странах из этого судьбоносного события делались прямопротивоположные выводы, как в оценке событий годичной давности, так и в долгосрочной перспективе в отношениях России и Запада. Предлагаем нашим читателям познакомиться с мнением директора Московского центра Карнеги (США) Дмитрия Тренина, который пытается с западной точки зрения уловить ход дальнейших отношений между Россией и Западом после Крымской весны.


Несостоявшийся проект

Причины новой «холодной войны» не могут быть быстро и безболезненно устранены и предвещают длительное противостояние.
Годовщина присоединения Крыма к России позволяет подвести международные итоги «украинского кризиса». Его главное значение в том, что он поставил точку в проекте «встраивания России в Запад». Этот проект, начатый во времена Горбачева и продолженный Ельциным, Путиным и Медведевым, предполагал, что создание в России основ капитализма и формальной демократии обеспечит стране высокий статус в институтах коллективного Запада, а российским верхам – почетное место в мировой политико-экономической элите.
Крах «западного проекта» связан, на первый взгляд, с неудачей интеграции России в евроатлантическую систему безопасности.
Именно к этому в первую очередь стремились российские лидеры. Ельцин в 1992 году добивался от Буша-старшего заключения российско-американского военного союза, Путин в 2000-м лично зондировал НАТО на предмет вступления России в альянс, Медведев в 2010-м предлагал совместную систему ПРО РФ-НАТО, что означало «общий периметр обороны» России и Запада. Все эти попытки были отклонены Соединенными Штатами и их союзниками как несвоевременные или нереалистичные.
Исторический опыт свидетельствует: после окончания конфликта примирение бывших противников возможно в условиях их интеграции в рамках общей системы безопасности. После Первой мировой войны страны-победители наложили различные ограничения на Германию, но не включили ее в европейскую систему безопасности. Результатом стал новый конфликт. Урок был усвоен. После Второй мировой войны Западная Германия была включена в НАТО и ЕЭС.
Напрашивается прямая аналогия – пока что с «первой холодной войной».  
Более пристальный анализ говорит о том, что в отличие от Германии в 1945 году, Россия 1990-х, а тем более 2000-х годов не только не утратила суверенитет, но и – несмотря ни на что – продолжала считать себя великой державой. Именно отказ российской элиты признать и принять американское лидерство, что было негласным, но неотъемлемым условием интеграции в западные структуры, был реальной причиной неудачи интеграции. Наиболее проницательные политики Запада понимали: даже если Москва первоначально признает «руководящую и направляющую» роль США, со временем она неизбежно будет стремиться к автономии в рамках западных структур, разлагая их изнутри.
Со своей стороны, страны Запада настаивали на принятии Россией норм и практик современной демократии. Помимо прочего, демократизация России должна была не только исключить рецидивы имперскости, но и разрушить навсегда монолитный характер российской государственности и тем самым нейтрализовать силы, реально или потенциально враждебные Западу. «Наставничество» со стороны Соединенных Штатов и Европейского Союза в длительном и трудном процессе демократизации России естественным образом надолго закрепляло бы положение России как «ученика», «подопечного» Запада. Эта модель была прямо отвергнута Путиным, откровенно отказавшимся от недостроенной демократии в пользу традиционной вертикали власти.
Причины разрыва между Россией и Западом носят, таким образом, фундаментальный характер.

Борьба с Россией через Украину

Они не могут быть быстро и безболезненно устранены и предвещают, наоборот, длительное противостояние и острое противоборство. Главными факторами в этой новой конфронтации станут, с одной стороны, ресурсы России и, с другой, воля Запада. По части ресурсов Россия многократно уступает своим новым-старым оппонентам, но поскольку ставки для российского руководства в начавшейся борьбе гораздо выше, чем у лидеров Запада, по части воли Кремль превосходит западные правительства. Результат борьбы, таким образом, не очевиден.
В географическом плане центральной площадкой этой борьбы останется Украина. Есть существенная вероятность того, что Киев не получит достаточной помощи из Европы и Америки, а украинская правящая элита не найдет в себе сил проводить необходимые для страны, но губительные для элиты реформы. Если Украина начнет вследствие этих причин терять управляемость, то это может создать у одной из сторон стимул вновь переключить внимание своих граждан и Запада на войну с «террористами и поддерживающей их Россией», а у другой – попытаться вернуть Украину в лоно «русского мира».
Опасность прямого военного столкновения России и Запада в этом случае может быстро вырасти. 
Если, как будем надеяться, угроза крупномасштабной войны останется нереализованной, главным полем противоборства будет экономика. Западные политики предпочитают борьбу с оппонентами именно на этом поле, где их страны обладают неоспоримым преимуществом. Россия уже находится в трудном положении в результате комбинированного эффекта западных санкций, обвала нефтяных цен и застарелых структурных проблем собственной экономики. В принципе Москва может использовать наступивший кризис для давно назревших модернизационных реформ, но такие реформы неизбежно нарушат экономический и политический статус-кво, что подорвет позиции властвующей элиты.
Вероятнее в этих условиях краткосрочное антикризисное регулирование в надежде на то, что кризис продлится не слишком долго, европейские санкции будут со временем смягчены, а некоторые – отменены, что Китай окажет какую-то поддержку, а общая мировая ситуация изменится в пользу России. Эти надежды если и сбудутся, то лишь частично. Российским руководителям должно быть ясно одно: без запуска функционирующей модели долгосрочного экономического развития страны «вторая холодная война» будет проиграна Россией со всеми вытекающими отсюда последствиями для страны и ее руководителей.
Наконец, третьей важнейшей площадкой противоборства стала информационная сфера. Россия создала, вероятно, самую эффективную (в пределах одной страны) машину государственной пропаганды. Западные СМИ, в свою очередь, в освещении событий в России демонстрируют единомыслие в своей очевидной пристрастности. Результатом стал колоссальный разрыв в представлениях о реальной действительности между российским и западными обществами.

Диалог невозможен

Диалог между ними превратился в совокупность монологов.
Эта ситуация будет мешать не только нахождению, но и самому поиску компромиссов.
Сойдя с западного пути, Россия пытается сейчас закрепиться на евразийском направлении, где она сама выступает главным интегратором. Это закономерно: начиная с XIX века «Евразия» в российском политическом сознании всегда была альтернативой «Европе». Выясняется, однако, что создание мощного экономического, политического и военного объединения на пространстве СНГ наталкивается на нежелание партнеров делиться с Москвой реальным суверенитетом. Это не значит, что интеграция в рамках Евразийского союза не состоится. Это значит, что она будет более скромной, чем предполагали в Кремле. В этих условиях России предстоит двигаться еще дальше на восток и юг в поисках партнеров и союзников, но уже на других условиях. «Большая Европа» от Лиссабона до Владивостока на наших глазах сменяется «большой Азией» от Шанхая до Петербурга.

Дмитрий ТРЕНИН

P. S. Воссоединение Крыма с Россией вызвало в Западном мире полное негодование. Это совсем не значит, что в этом процессе было нарушено международное право со стороны России, о чем так много любят говорить на Западе. Для Запада главное – наказать Россию не за Крым, а за то, что она в очередной раз не «встроилась в Запад». В этом вся суть русофобов. Эта русофобская истерия имеет давние корни. На протяжении всей российской истории Запад не один раз нам устраивал и «холодные», и «горячие» войны. А все лишь потому, что не так Россия развивается, не ту веру исповедует, не тот социальный строй организует и т.д. И каждый раз Россия, хоть царская или советская, шла своим путем, не прогибаясь под Западом.
Изначально Россия поставила перед собой две важнейшие задачи. Во-первых, мирное освоение гигантских евразийских территорий, и, во-вторых, удовлетворение духовных, культурных и социальных потребностей граждан великой своей страны. Эти две задачи качественно отличались от тех задач, которые стояли и стоят до сих пор перед западными европейскими государствами. Они всегда бились в поисках сырья и рынков – территорий и влияний, девичьи скромных мандатов или откровенно мужского грабежа. При этом, решая на всех этапах своего развития обозначенные задачи внутри своей страны, Россия всегда придерживалась принципа великой дружественности, терпимости и любви ко всем народам, проживавших на материке Евразии. Этого никак не скажешь о западных странах, которые, как правило, развивались за счет завоевания новых колоний с целью добычи сырья и расширения рынка, нарушая все права человека, жившего когда-либо на своей территории до вторжения колонизаторов. Отсюда следует очень важный вывод: за всю историю своего существования Россия ни разу ни на кого не нападала. Да и в этом не было никакого смысла. У нас было все: и огромная территория, которую мы мирно осваивали, и свое собственное сырье, и свой честный рынок сбыта. А против России Запад постоянно организовывал крестовые походы и войны, в том числе по территориальному и сырьевому признаку.
И еще одно. Каждый раз после «холодной» или «горячей» встречи с Западом, Россия непременно возвращалась к своим духовным источникам всего русского творчества – и культурного, и исторического, и социального, и политического, и идеологического, – возвращалась, чтобы свой русский дом отстраивать по своему русскому плану, проверенному одиннадцатью веками своей истории.
Мы хотим напомнить всем русофобам «с того берега», что у нас есть свой дом, свой план, свой дух, свои идеи и свой берег. И Крым вернулся к себе домой, чтобы вместе со всей Россией продолжить обустройство своего родного очага, заложенного еще нашими предками.

Валерий ЛАВРОВ