Поиск по газете

пятница, 23 октября 2015 г.

Гибель линкора


29 октября 2015 года исполняется 60 лет со дня гибели линкора «Новороссийск»


29 октября 1955 года в 1 час 30 минут 46 секунд самописцы крымской сейсмостанции прочертили на ленте неровные всплески и зафиксировали сотрясение почвы в районе Севастополя. Это был не подземный толчок земной коры, а неизмеримой силы взрыв, насквозь пробивший 8 палуб (из низ 3 бронированные) линкора «Новороссийск» - флагманского корабля Черноморского флота. Огненный смерч прорвался через кубрики, в которых спали матросы, разворотил верхнюю палубу от борта до борта и взлетел на высоту фок-мачты (сразу погибло около двухсот человек). Сквозь гигантскую пробоину (потом определили, что она составляла 150 кв. м) в корпус корабля ринулась вода. Началась борьба за непотопляемость линкора.
Линкор «Новороссийск» вошел в строй Черноморского флота в 1949. Раньше он был линкором итальянского флота под названием «Докулио Чизаре» (в переводе на русский – Юлий-Цезарь) и передан Советскому Союзу в качестве трофея.
Линкор имел следующие тактико-технические данные: водоизмещение – 29,032 т., длина – 184,4 м., ширина – 28 м., осадка – 10,8 м., мощность турбин – 93,000 л.с., скорость хода – 29 узлов (примерно 54 км/час). Линкор имел артиллерийское вооружение, какого не имел ни один корабль нашего флота.
28 октября 1955 года «Новороссийск» вышел в море на артиллерийские стрельбы, а в 18:00 встал на якорную бочку №3 (около госпиталя) в Севастополе.
Вечером этого же дня усилился ветер, и было принято решение отдать левый якорь. Когда Правительственная комиссия во главе с заместителем Председателя Совета Министров СССР В. А. Малышевым признала основной причиной трагедии взрыв немецкой мины, появилась версия, что якорь задел мину и сработал долгосрочный часовой механизм, который привел в действие взрыватель мины.
После взрыва на линкор прибыли Командующий Черноморским флотом вице-адмирал В. А. Пархоменко, начальник технического управления флота инженер-капитан первого ранг В. М. Иванов, старший помощник командира капитан второго ранга Г. А. Хуршудов. По какой-то причине Командующий флотом не занял положенное ему место на главном командном пункте (ГКП), а стоял в кормовой части корабля и оттуда отдавал приказания и принимал доклады через рассыльных.
Для спасения линкора можно было дать задний ход и подойти к берегу в районе Госпитальной стенки. Для спасения личного состава необходимо было дать команду: «Личному составу покинуть корабль».
К сожалению, никто из лиц командного состава не принял ни одного из этих спасительных мероприятий и никто не был в состоянии грамотно управлять борьбой за непотопляемость линкора. К сожалению, были и препятствия по принятию правильных решений для спасения корабля.
Корабль получил такой большой дифферент на носовую часть, что якорь-цепь полностью оказался в воде, срезать цепь было сложно, а якорь держал корабль и не давал возможности сдвинуть его с места с помощью буксиров (такой вариант использовался, но результата не дал).
Не было возможности воспользоваться таблицами по непотопляемости корабля, так как они находились в полностью затопленной носовой части корабля.
Правительственная комиссия, тщательно изучив все обстоятельства гибели линкора, пришла к выводу, что экипаж корабля во взрыве не виновен. Более того, матросы, офицеры, спасая корабль, проявили подлинный героизм, высочайшую верность воинскому долгу, самопожертвование. Наиболее вероятной причиной взрыва эксперты признали немецкую донную мину с прибором кратности, приостанавившем на время свою работу и ожившего после того, как линкор задел мину якорем.
Встал вопрос: почему не удалось спасти подорванный линкор? Почему спустя два с лишним часа после взрыва людей погибло больше, чем погубил их сам взрыв?
Комиссия строго спрашивала с тех, кто держал перед ней ответ. Должностные лица понесли наказания в меру их упущений по службе. Были сняты с должности и понижены в звании командир «Новороссийска» капитан 1 ранга А.П. Кухта, командующий Черноморским флотом вице-адмирал В. А. Пархоменко, отстранен от руководства военно-морскими силами страны и понижен в звании сразу на 2 ступени – из адмирала флота Советского Союза до вице-адмирала – Н. Г. Кузнецов, который был Наркомом, а затем Командующим ВМФ СССР. Под его руководством героически воевал всю войну наш флот и развивался в послевоенное время.
Только в июле 1988 года Президиум Верховного Совета СССР восстановил вице-адмирала Н.Г.Кузнецова в прежнем воинском звании, сняв с него посмертно вину за гибель «Новороссийска».
Многие морские офицеры, в том числе и из высшего руководства, основным виновником считают вице-адмирала Пархоменко В. А., который исполнял обязанности Командующего Черноморским флотом.
Он был человеком крутым и жестоким, для которого судьба «железа» (корабля) была важнее судьбы людей (матросов).
Когда исполняющий обязанности командира капитан 2 ранга Г. А. Хуршудов предложил дать задний ход (в котлах был пар), вице-адмирал В.А. Пархоменко ответил: «Погнем винты».
Не смущал вице-адмирала и доклад начальника технического управления флота инженера-капитана 1 ранга В. М. Иванова о критическом состоянии корабля и необходимости спасения экипажа. Он только крикнул «Застрелю!» и приказал В.М. Иванову вернуться в ПЭЖ (пост энергетики и живучести), где В.М.Иванов и погиб, а линкор через несколько минут перевернулся вверх килем.
В борьбе за непотопляемость линкора принимали самое активное участие экипаж спасательного судна «Карабах», аварийно-спасательные партии крейсеров «Кутузов», «Молотов» и «Фрунзе», многие из них погибли, спасая линкор и его экипаж (погибло 28 человек).
Всех спасенных моряков, которые не нуждались в медицинской помощи, разместили в казармах учебного отряда, куда прибыл председатель Правительственной комиссии генерал-полковник В. А. Малышев. Он сказал, что действия личного состава линкора «Новороссийск» можно поставить в ряд с подвигом моряков «Варяга» и предложил подготовить представления о награждении наиболее отличившихся. Было подготовлено 717 представлений, но они не были подписаны, так как Н. Г. Кузнецов был уже снят со своей должности, а вновь назначенный на эту должность С. Г. Горшков – Адмирал флота Советского Союза – продержал эти представления в архиве 40 лет.
33 года молчали о трагедии «Новороссийска». За это время имя погибшего линкора обросло множеством небылиц и домыслов. В музее Черноморского флота, где хранятся сведения о каждом буксире, не появилось ни строчки и о гибели флагманского корабля. Братская могила моряков оставалась безымянной, на ней не было ни табличек, ни списка захороненных. В путеводителях по Севастополю ее называли газоном.
Почему меня заинтересовала судьба линкора? Дело в том, что в октябре 1955 года я учился на втором курсе Ленинградского Высшего Военно-морского инженерного училища имени Ф. Э. Дзержинского, и мы изучали теорию устройства и живучести корабля. После взрыва «Новороссийска» старшего преподавателя училища инженера-капитана 1 ранга Н. П. Муру откомандировали в Севастополь для разработки проекта и судоподъема линкора. После возвращения в Ленинград Николай Петрович рассказал нам о событиях, связанных с гибелью и подъемом «Новороссийска».
В августе этого года в телепередаче «Отражение» (ТРК «FM2») было сообщении о том, что один из кораблей Черноморского флота назван «Николай Муру».
Я очень рад, что так высоко оценили заслуги Николая Петровича перед Военно-морским флотом нашей страны.
При подготовке этой статьи использованы материалы из повести Николая Черкасова «Реквием линкору». Писатель был в то время корреспондентом газеты «Слава Севастополя» и сумел побеседовать с очевидцами трагедии линкора «Новороссийск». Все фамилии, воинские звания и должности, указанные в статье, подлинные.

Малышев В. М.,
капитан 1 ранга
в отставке
член Совета Союза Советских офицеров Крыма