Поиск по газете

четверг, 12 января 2017 г.

За что они любят Столыпина

Правителей постсоветской России отличает ярое неприятие Сталина. Свершения, достигнутые страной под руководством вождя, столь грандиозны, что даже господин Медведев, пытавшийся в бытность президентом сделать антисталинизм «государственной идеологией», не единожды был вынужден их признавать. Тем не менее, они, на взгляд «демократов», ни в коей мере не могут оправдать Сталина, поскольку методы, которыми он действовал, абсолютно неприемлемы в нравственном отношении, и цена достигнутых советским обществом успехов была недопустимо велика.
Ну а поскольку главное свершение режима Путина — Медведева — строительство «вертикали власти», то и власть имущие рангом пониже волей-неволей вынуждены следовать курсом антисталинизма. В последние месяцы из разных регионов приходили вести о борьбе властей с памятниками И.В. Сталину, которые не так давно были установлены там по инициативе жителей и на их средства.
Но что характерно, высокоморальные рассуждения власть имущих о категорической неприемлемости жестокости сталинских методов ни в малейшей степени не мешают им демонстративно чтить главу правительства царской России (а до того — министра внутренних дел) П.А. Столыпина. Его 150-летие было отмечено на самом высоком уровне как выдающееся событие в жизни страны. Памятники ему возводятся по всей России. Напомню, что в столице церемонию закладки первого камня в основание будущего памятника царскому премьер-министру возглавлял Путин.
Выходит, что методы Столыпина, в отличие от методов Сталина, политическая верхушка «демократической» России считает в нравственном отношении вполне приемлемыми. Между тем, в советское время каждый школьник знал, что столыпинские реформы, вызывающие неуемный восторг «демократов», проводились методами, которые впоследствии были названы столыпинской реакцией. Правда, назвали их так большевики. Но авторство термина «столыпинский галстук» (петля на виселице) принадлежит кадетам.
Еще в бытность министром внутренних дел Столыпин ввел такую меру «привития правового сознания» крестьянам (так квалифицировал этот метод один из представителей нынешней демпрофессуры), как массовые порки. А став премьером, Столыпин учредил военно-полевые суды, членами которых, как правило, становились не юристы, а офицеры армии и флота. Эти суды, согласно постановлению, должны были оканчивать разбор дела «не далее, как в течение двух суток», вести его при закрытых дверях, и их приговоры должны были приводиться в исполнение в течение суток. Если это импонирует нашим «демократам», так почему же у них вызывают возмущение «особые совещания» НКВД?
В отличие от современных «демократов», у демократов начала ХХ века столыпинские методы вызывали гнев и отвращение. Профессор В.И. Вернадский писал: «Страна залита кровью… Все держится одной грубой силой». Лев Толстой, который был другом отца Столыпина, в 1909 году написал премьер-министру: «Не могу понять того ослепления, при котором вы можете продолжать вашу ужасную деятельность — деятельность, угрожающую вашему материальному благу (потому что вас каждую минуту хотят и могут убить), губящую ваше доброе имя, потому что по теперешней вашей деятельности вы уже заслужили ту ужасную славу, при которой всегда, покуда будет история, имя ваше будет повторяться как образец грубости, жестокости и лжи».
Давайте сравним главное детище Столыпина — реформу сельского хозяйства и коллективизацию, проведенную под руководством Сталина. Они проводили их в диаметрально противоположных направлениях. Столыпинская реформа в полном соответствии с выдвинутым царским премьером принципом «Государство и государственная власть должны существовать для сильных, а не для слабых», была нацелена на создание на селе существенной прослойки «сильных» хозяев. Она разрушала традиционную русскую крестьянскую общину, вела к раззорению мелких крестьянских хозяйств и значительному укреплению позиции кулаков, которых профессор Э. Дилон, проживший много лет в дореволюционной России, охарактеризовал так: «Из всех человеческих монстров, которых мне приходилось когда-либо встречать во время путешествия, я не мог вспомнить более злобных и отвратительных, чем кулак». Как писала в 1911 году газета «Речь» о положении в Симбирской губернии, «добрая половина крестьянских посевных земель находится в руках кулаков, скупивших по 30 и более наделов». Сталинская коллективизация выводила крестьянскую общину на новый уровень — коллективных хозяйств — и вела к уничтожению кулачества как класса.
Но между этими реформами есть и общее. «Десталинизаторы» больше всего попрекают коллективизацию в том, что она вызвала резкое обострение социальной обстановки на селе, что ее проводили чрезвычайно жестокими методами, что она вызвала голод в целом ряде регионов, от которого пострадали миллионы людей.
Ну а как же проводилась столыпинская реформа сельского хозяйства, которая у «демократов» вызывает восторг?
Столыпинская реформа резко обострила социальную обстановку на селе. Помещик Львов, выступая в Думе, говорил, что «благодаря закону 9 ноября, в некоторых губерниях… положение беднейшего населения стало крайне тяжким». Проявлениями этого обострения стало, в частности, то, что 879 столыпинских землеустроителей были убиты; за 1907—1914 годы было зафиксировано почти 7 тысяч поджогов кулацких хозяйств.
Что касается методов подавления сопротивления столыпинской реформе, то напомню, что для начала с подачи премьера была разогнана Государственная дума, отказавшаяся ее поддержать. Недовольство крестьян Столыпин усмирял самыми жестокими мерами. По свидетельству лидера кадетов П.Н. Милюкова, в наиболее беспокойные районы были посланы карательные экспедиции, которые без лишних формальностей, вроде военно-полевых судов, залили «кровью безсудных расстрелов свой путь».
Ну и столыпинская реформа сельского хозяйства тоже вызвала голод — страшный голод 1911 года, от которого пострадали около 30 миллионов человек, около двух миллионов умерли. Только если при коллективизации голод был в ее начале, а впоследствии, как признает Британская энциклопедия, «новая система сельского хозяйства достигла высокой степени прочности», то при реформе Столыпина голод разразился через четыре года ее проведения. Можно сказать, что он стал ее итогом.
Замечу: представление о выдающемся экономическом эффекте столыпинской реформы сельского хозяйства — не более чем миф, созданный нынешней властью. Сергей Кара-Мурза в своей книге «Советская цивилизация» приводит данные царского времени, которые полностью опровергают подобные утверждения.
За время реформы по сравнению с 1901—1905 годами производство пшеницы выросло на 12%, ржи — на 7,4%, овса — на 6,6%, хотя посевные площади за это время выросли на 14%. В целом прирост сельхозпродукции (включая животноводство) в 1901 — 1905 годах составлял 2,4% в год, а в 1909 — 1913 годах — 1,4%. Количество лошадей в расчете на 100 жителей европейской части России сократилось с 23 в 1905 году до 18 в 1910 году; количество крупного рогатого скота — соответственно с 36 до 26 голов.
Как и для всей экономики страны, самым серьезным экзаменом стала война. Газета Петровской академии наук и искусств «Земля Русская» в 1990-е проинформировала, что в годы Великой Отечественной войны в СССР было заготовлено ВТРОЕ больше зерна, чем в Российской империи в годы Первой мировой войны (при том, что для изъятия зерна у крестьян царским правительством была введена продразверстка). По-моему, это исчерпывающий ответ на вопрос о том, чьи реформы пошли на пользу стране.
Чем же можно объяснить возвеличивание подобной фигуры нынешней властью? Думается, ответ — в характеристике, которую дал Столыпину видный государственный деятель николаевской России С.Ю. Витте: «В своем беспутном правлении Столыпин не придерживался никаких принципов, он развратил Россию, окончательно развратил русскую администрацию, совершенно уничтожил самостоятельность суда… Столыпин развратил прессу, развратил многие слои русского общества, наконец, он развратил и уничтожил всякое достоинство Государственной думы, обратив ее в свой департамент». Не эти ли традиции царской России усердно возрождает нынешняя власть? И не надеется ли она, возвышая Столыпина, морально реабилитировать себя?

Виктор Василенко