Поиск по газете

четверг, 17 ноября 2016 г.

Перед лицом народа

Отшумел, отгремел, отплясал, отсвистел День народного единства. Тот самый нынешний денечек, когда, по замыслу его учредителей, я должен христосоваться с обоими Чубайсами, младший из которых ограбил меня, как и весь народ, и своими реформами отправил к праотцами миллионы и миллионы сограждан; когда я побегу обниматься со Швыдким, русофобом и ненавистником Пушкина; буду водить хоровод с Радзинским, треплом о чем угодно, и Млечиным, лжецом и мармеладным биографом президента; когда я пожму руку Сечину, гребущему в день по миллиону, и стану пить-плясать с другими подобными выкормышами нынешней эпохи. Пардон, учредители, ничего этого я не сделал.
Вы хотите единства? Путь к нему давно указал Александр Александрович Брусилов, генерал от инфантерии, последний главнокомандующий русской армии в войне с Германией, а с 1920 года советский генерал. Он ответил своим бывшим боевым товарищам, звавшим его присоединиться к их борьбе против Советской власти в союзе с Западом: «Никуда я не пойду. Кто, как не большевики, вместе с русским народом, отстояли нашу землю и воссоздали Россию. А где были вы, господа, и к кому на службу пошли в это время? Пора нам всем забыть о трехцветном знамени и соединиться под красным».
Всем понятно? Под красным! А ведь Брусилов еще не мог знать, что то трехцветное знамя станет знаменем предателя Власова. А помянутые господа Деникин, Колчак, Врангель не могли знать, что организатор интервенции Черчилль потом признает: «Ошибочно думать, что мы сражались за дело враждебных большевикам русских. Напротив, белогвардейцы сражались за наше дело». Он знал, что говорил.
Так вот и я, по примеру прославленного генерала, не побежал миловаться-целоваться с монстрами нынешней эпохи, а побежал к Боровицким воротам на открытие памятника своему святому тезке.
Взглянул — лепота! А тут и президент, и глава правительства, и патриарх… Произносят важные речи… А это кто вылез из-за спины президента? Батюшки, да никак равноапостольная вдова, к сожалению, подзабытого поэта Солженицына. Ведь уже седая, а до чего мобильная старушка! Вспомнилось обсуждение на телевидении фильма «В круге первом». Как она стыдила родину за то, что ее, родины, шустрые ребята подсмотрели кое-что у американцев насчет атомной бомбы. «Это же воровство! — голосила дама в обиде за Америку, где столько лет прожила, и до сих пор у нее там роскошное поместье. — Они украли! Позор!».
А недавно во Владивостоке на памятнике супруга повесили объявление: «ИУДА». Она и тут гневно клеймила народных мстителей: Вандалы! Гунны! Сатрапы!
И уж совсем недавно… Оказывается, в Москве есть музей ГУЛага. И вот на днях молодые энтузиасты Московского комсомола напротив входа в этот музей для солженицынских друзей соорудили ворота и повесили на них чучело того же супруга с той же вывеской «ИУДА». Вот прилипло! И опять мадам — в бой за святую правду и ее апостолов! Мне тогда, как автору книги о Солженицыне «Гений первого плевка», позвонили с какого-то телевидения и попросили отклик. Я написал: конечно, чучело. И всю жизнь был чучелом, но не огородным, а литературным — злобным, несъедобным, низкопробным.
Но что это? Она выходит из-за спины президента и тоже толкает речь: «Памятник князю Владимиру — не просто еще одно украшение нашего города…».
Мадам, памятники ставят не для украшения, это не фонтан. И не ваш город Москва, хоть у вас тут до сих пор и есть еще одно поместье. Ваш город — американский Кавендиш, где почему-то нет памятника супругу.
«На фоне памятника князю будут фотографироваться гости столицы…»
О Господи! Пожалей ты ее….
«Двадцатый век был для России веком предельных испытаний… Войны, коллективизация, ГУЛаг…»
Все в одном ряду! Ну что вы знаете, мадам, о коллективизации, кроме того, что втемяшил вам своими сочинениями всю жизнь проживший не по лжи муж! А я помню коллективизацию в нашей деревне Рыльское Куркинского района Тульской области. И мой дед Федор Григорьевич Бушин был там председателем колхоза им. Марата. Заходите ко мне, я вам расскажу, что такое коллективизация. Почитаем вместе «Поднятую целину» Шолохова, которого вы со своим супругом оболгали от зависти и ничтожества.
«У нас пока нет единения и согласия. Из главных разногласий — оценка нашего прошлого…»
И тут супругу вашему и вам лично нет равных по вкладу в одурачивание народа, по обилию семян раздора, лжи и злобы. Сколько там — 15 томов, что ли? Или 50?
«Вопрос ко всем нам и к каждому из нас: как мы выглядим на фоне памятника святому князю Владимиру?»
Мадам, ну кто так говорит: «на фоне святого…»?! И думать вам надо не о памятнике, а о живом народе: как вы с супругом предстанете перед его лицом, как выглядите вы, наперсники разврата, перед ним со всем вашим многолетним враньем, злобностью, холуйским и лживым прославлением Америки как всемирной благодетельницы, наконец, со своими поместьями по обе стороны океана, — словом, со всей мерзостью ваших жизней. «Тогда напрасно вы прибегнете к злословью, оно вам не поможет вновь…»
7 ноября была 75-я годовщина знаменитого парада на Красной площади в честь 24-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. И ныне был парад. Военный парад. Ну, конечно, что за парад тогда был, какому событию он был посвящен, об этом — ни слова. Однако мы услышали имена Жукова, Рокоссовского, Катукова, которые, правда, никакого отношения к тому параду не имели, они были с войсками на фронте, но сегодня это не важно: ведь раньше-то ни одно имя не называли, словно предателей или прокаженных. Кроме того, по площади промаршировали в полушубках того времени солдаты с развевавшимися на ветру красными знаменами, на которых — Ленин! А главное — священный Мавзолей Ленина впервые за много лет не был упрятан под матрасами. Но и это не все! По первому каналу телевидения была показана кинохроника того самого легендарного парада 1941 года. И мы видели Сталина, произносящего речь, видели командовавшего парадом маршала Буденного и всех, кто стоял в то трагическое и победное утро на Мавзолее.
После этого не укатит ли мадам Солженицына в свой Кавендиш? Посмотрим.

Владимир Бушин,
(Москва)